Рай: НадеждаРАЙ: НАДЕЖДА
(«Paradies: Hoffnung», Австрия-Германия-Франция, 2013) 
Режиссёр: Ульрих Зайдль.
В ролях: Мелани Ленц, Йозеф Лоренц, Верена Лебауэр, Михаэль Томас.
Жанр: драма.

Действие картины развернётся в санатории для полных девочек, где наша несовершеннолетняя героиня по имени Мелани безнадежно влюбляется в местного доктора, который намного старше её и, к тому же, женат…

Заключительная часть впечатляющего триптиха Ульриха Зайдля. Первая часть - «Рай: Любовь» - о 50-летней малопривлекательной бюргерше, отправившейся на кенийский курорт ради секса с местными красавцами, но вообще-то ищущей любовь. Фильм участвовал в конкурсе МКФ в Канне, призов не получил, зато наряду с похвалами заслужил множественные упреки в неполиткорректности, беззастенчивости, неоправданной откровенности интимных сцен. Вторая часть – «Рай: Вера» - о сестре героини первой картины. Сухопарая истовая верующая из-за несовершенства мира все глубже погружается в пучину религии, как она ее понимает. Этот фильм получил на МКФ в Венеции спецприз жюри, но и обернулся иском оскорблённых верующих в местный суд (правда, похоже, что дело так ничем и не закончилось).

Самоирония, доходящая до самобичевания, вульгарность, но вместе с ней высокая художественность - основные составляющие творчества 60-летнего австрийца Ульриха Зайдля. Будущий режиссёр, продюсер и сценарист родился в 1952 году в Вене в религиозной семье врача. Он воспитывался в небольшом местечке Хорн, где посещал католический интернат, собираясь стать священником. Уже в отроческом возрасте Зайдль был известен своим строптивым характером: пока его товарищи прилежно ходили на службу, мальчик потихоньку таскал деньги «из мошны» батюшки, чтобы бегать в кино. Его первые фильмы были документальными. За свои работы «Модели», «Животная любовь» и «Христос, ты знаешь» его неоднократно награждали международными премиями. «Документальность» осталась в его стиле, когда режиссёр начал работать в игровом кино. Его картины («Собачья жара», «Импорт-экспорт») были частыми гостями МКФ в Канне, Берлине и Венеции, вызывая жаркие дискуссии.

В «Надежде» всех взрослых играют профессиональные актёры, а дети, которые там появляются, никогда раньше не стояли перед камерой.

Премьера фильма «Рай: Надежда» состоялась на МКФ в Берлине-2013, где лента участвовала в главном конкурсе.


УЛЬРИХ ЗАЙДЛЬ:
«Я вырос в религиозной семье, посещал католическую школу-интернат. Христианство повлияло на моё развитие в детстве и юношестве, но если тогда я его отвергал, что во многом связано не с самим христианством, а с его преподаванием в школе и со «средневековыми» методами воспитания детей в интернате, то сейчас... Сейчас его нравственные основы дают мне силу и вдохновение для работы и размышлений о моих героях».
«Изначально эта трилогия задумывалась, как одна лента, в которой рассказывалась бы история трёх женщин. Это была действительно очень непростая задача - вникнуть в сущность женщины, и, более того, суметь показать это на экране… Когда я начал монтаж этого фильма, у меня получилось около 90 часов отснятого материала. Некоторые сцены среди отснятого материала сами по себе были очень интенсивными. Когда же мы проработали весь отснятый материал и сформировали один фильм, то его хронометраж переваливал за шесть часов. Так что проследить за каждой отдельной сюжетной линией в этой первоначальной ленте не смог бы, наверное, ни один зритель. Да, и эмоциональная нагрузка в нём была чересчур мощной».
«Слово «рай» было найдено уже в процессе работы. В христианстве с ним связывают место первоначального обитания человека, где он был счастлив, пока не провинился и Бог не изгнал его. В последующие столетия человечество находилось в постоянном поиске того места, где его должны ожидать вечность, бессмертие и наслаждения. В наши дни «рай» стал коммерческим понятием. Мне сразу вспоминаются проспекты туристических фирм, которые пользуются словом «рай», чтобы побудить нас отправиться в путешествие. Есть и другое значение «рая», личное, связанное с представлениями каждого отдельного человека… Для меня «рай» - это новый проект! «Рай» - это завершение моей трилогии. Ведь над ней я работаю уже более 7 лет, если вести отсчёт от того момента, когда я начал делать заметки и подбирать актёров на роли. Фильмы я завершил в течение 4 лет. И могу считать себя счастливцем, потому что они вышли практически во всех европейских странах, включая Россию».
«Кроме цикла моих фильмов, только фильмы трилогии Кшиштофа Кислевского «Три цвета» участвовали в конкурсных программах трёх крупнейших кинофестивалей: Канн, Венеции и Берлина».
«В последнем фильме трилогии речь идёт о молодежи - самой большой нашей надежде. Но на самом деле, можно легко поменять названия трёх фильмов местами - в каждом речь идёт о любви, вере и надежде».
«Я получил необыкновенное удовольствие, наблюдая за женщинами и пытаясь передать их суть. Кроме того, у меня были отличные актрисы, которые всему меня научили. Ведь я не пишу классических сценариев, а лишь обрисовываю сцены. Диалоги же мы импровизируем с моими героинями на съёмочной площадке, причем актрисы пользуются полной свободой самовыражения. Это значит, что не я диктую, что им следует сказать, но они составляют диалоги от самих себя. Как видите, очень удобно, потому что мне не нужно досконально погружаться в женскую психику, а она буквально сама разворачивается перед камерой под моим бдительным контролем. Я часто приглашаю любителей, которые так же хорошо могут импровизировать, как профессиональные актёры. Часто у первых это получается даже естественнее, чем у вторых».
«Ещё до начала съёмок я даю своим актёрам материалы с биографиями их героев, чтобы они могли составить полный образ своих персонажей и поставить себя на их место. Во время съёмок на это уже нет времени».
«Я работаю с людьми, с которыми у нас одна группа крови. Или теми, кто способен стать такими - и раскрыться должным образом. Те, кто не может меня достаточно близко подпустить, просто не будут со мной работать. Профессиональные актёры в большинстве своём не могут импровизировать. Мне же необходимо, чтобы актёры могли реалистично показывать героя, его тело. Если актёр хочет работать со мной, то мы должны близко познакомиться, научиться доверять друг другу. Поэтому у меня и уходит примерно год на кастинг».
«Провокация - это моя тема. Она возникает, когда людей заставляешь смотреть на то, что они не хотят видеть. Например, люди не любят видеть в отражении свои далеко не лучшие качества. А я сталкиваю с такими темами своих зрителей. Если же в фильмах не отображается реальность, то они неправильные, и их никто не пойдёт смотреть».


ПРЕССА:

«Из лагерных кричалок, из спортивных упражнений и игр в «бутылочку» после отбоя здесь рождается поэма о чувстве сколь высоком, столь и невозможном, позволяющем отринуть телесную оболочку и вовсе забыть о ней. Юмор Зайдля перестает быть едким и злым: «Надежда» - самая нежная и светлая его картина. Нет, лишних и ложных иллюзий автор по-прежнему не питает, но хотя бы не отказывает в них героине. А значит, и зрителю тоже» (Антон Долин, «Empire»).

«У этой истории, как и у первых двух, не может быть хеппи-энда, но именно здесь с названия снимаются иронические кавычки. Не с «рая», конечно, но, по крайней мере, с «надежды». То, что Зайдль при всей своей фирменной язвительности настоящий гуманист, было понятно давно. Но то, что он может быть оптимистом, пожалуй, новость» (Олег Зинцов, «Ведомости»).

«Вера» - единственная картина трилогии, имеющая все основания быть названной современной трагедией. Что не мешает ей местами быть уморительно смешной. А вот первый и третий фильмы, наоборот, выполнены в жанре комедии, но настолько саркастической, что в ней то и дело проступает трагизм… Режиссёр сочными красками, но без пережима обрисовывает современные нравы, показывая пустоту существования, заполненного суррогатными фетишами общества потребления, - будь то дешевый секс из стран третьего мира или стандарт «современной красоты» из глянцевых журналов. Зайдль представляет концептуальное искусство «идиосинкразического реализма», во многом наследующее принципы венского акционизма. Он культивирует острую любовь-ненависть к своей родине, где так силен обывательский дух, а воздух пропитан декадентскими испарениями бывшей империи и вполне актуальными миазмами фашизма и расизма. Но в первую очередь кино, которое делает Ульрих Зайдль, - об одиночестве. Только у него, в отличие от Бергмана и Антониони, одиночество носит не онтологический или экзистенциальный, а бытовой и конкретный характер» (Андрей Плахов, «Коммерсантъ Власть»).

«Понятно, что Зайдль сочувствует своим персонажам. Все их (даже самые уродливые) поступки объяснимы тем, что они несчастливы и обитают в искривлённом мире, где право на любовь в соответствии с нынешней рекламной идеологией имеют только люди молодые, красивые, богатые, с идеальными телами. А все прочие обязаны сначала умыться, а потом провалиться в унитаз. И ни на что лучшее никогда не надеяться. Хотя прочих - 90% населения земного шара» (Юрий Гладильщиков, «Московские новости»).

«Бывший документалист Зайдль, которого долгие годы считали прямолинейным исследователем остросоциальных тем и критиком общественного устройства, неожиданно достиг совершенства в передаче средствами кино тех невыразимых состояний, которые обозначаются словами «любовь», «вера», «надежда». Пугающее в его фильме оборачивается странным, жестокое - чудным, чудное – поэтическим… Все пути в трилогии ведут к разочарованиям, в каждом из них найдется утерянный рай» (Владимир Лященко, Газета.ru).

«Рай: Надежда» фильм вовсе не об издевательствах над несчастными детьми, как и «Рай: Вера» не о религиозном помешательстве, а «Рай: Любовь» не о сексуальной эксплуатации бедных кенийцев, а о парадоксальных внутренних состояниях и о том, что счастье - нечто неуловимое, но вполне реальное, данное в ощущениях. Одно из множества упражнений, которыми изнуряют обитательниц лагеря, сопровождается слегка подкорректированной песенкой динозавра Барни: «If you happy and you know it, clap your fat» (вместо «clap your hands»), под которую девочки дружно хлопают себя по проблемным местам (эта же песня о счастье и жире звучит в качестве эпилога на финальных титрах). И в этом издевательском эпизоде (какое уж тут счастье в концлагере!) вдруг мелькает что-то обнадеживающее, как нередко бывает у Ульриха Зайдля, который вроде бы издевается над своими зарёванными героинями, безжалостно ставит их в идиотские ситуации, жестоко разбивает их романтические надежды, но при этом как бы похлопывает их по плечу: не плачь, старуха, все это пустяки. Про «райскую» трилогию принято писать, что она - о поисках счастья (как правило, синонимичного любви, по крайней мере Ульрих Зайдль с высоты своего мужского взгляда ставит знак равенства между ней и женским счастьем). Третий фильм позволяет немного уточнить: речь идёт скорее о состоянии счастья, которое найти совсем нетрудно, если не слишком зацикливаться на поисках, иначе ты не успеешь заметить те несколько мгновений, когда оно действительно было» (Лидия Маслова, «Коммерсантъ»).



Сегодня


YESTERDAY19 сентября - 2 октября



Скоро


ДЖОКЕР3 - 23 октября

     

Оцените нашу работу
















© 2009, кинотеатр «Орлёнок»

Карта сайта
Нижний Новгород, ул. Б.Покровская, 39-а
e-mail: orlenok-kino@mail.ru
Автоинформатор: 4-11-15-67
создание сайта